Серия '60 лет окончания войны' ("Focus", Германия)
Часть 4 'Пруссия расплачивается за всех'
С приходом русских в Кенигсберге мало что изменилось. Но вместе с ними в жизнь города вошла определенная роскошь. Они устраивали балы, несколько жительниц Кенигсберга даже вышли замуж за русских офицеров. Особенную благосклонность москвичи проявляли к университету. Многие офицеры посещали лекции, особенно лекции молодого магистра Эммануила Канта. . .
Когда в октябре 1944 г. на территорию Рейха вступили войска Красной Армии, 'начались грабежи, убийства и резня, - писал берлинский историк Йорг Фридрих, - так что даже у непристрастных наблюдателей создавалось впечатление, что это древнемонгольские орды'.
Убийства и резня как раз для Восточного фронта не были новостью. Ни один народ так не страдал от немецкой оккупацией во время Второй мировой войны, как российский. Только во время блокады Ленинграда погибло примерно столько же мирных жителей, сколько узников в Освенциме. И теперь Красная Армия доводила эту войну до ее нового, страшного апогея.
'В одном из крестьянских хозяйств мы увидели пятерых детей, чьи языки были прибиты гвоздями к столу', - сообщал, например, один очевидец из деревни под Хайдекругом, в долине р. Мемель, куда в октябре 1944 г. вошли войска 43-й армии 1-го Балтийского фронта. Несколько позже он обнаружил 'пять девочек, связанных вместе веревкой, почти без одежды, с сильно ободранными спинами. Было такое впечатление, что их долго тащили спинами по земле'.
Подобные сцены повторялись в последующие месяцы в бесчисленном количестве деревень и поселков Восточной и Западной Пруссии, Шлезвига и Померании. Метгетен, пригород Кенигсберга, был занят русскими 29 января 1945 г., но затем был отбит обратно немецкими восками. Глазам немецких военных открылись такие картины, которые не могли возникнуть даже в больном воображении Иеронима Босха. На открытой площадке он увидел 'двух девушек лет двадцати, - сообщал адъютант Карл Август Кнорр, - которых, видимо, привязали ногами к двум машинам, а затем разорвали на части'. Из находившейся неподалеку виллы было вывезено 'примерно 60 женщин', половина которых была близка к сумасшествию. 'Ими пользовались в среднем по 60-70 раз в день'. В том же месте за домом капитан Вермахта Герман Зоммер обнаружил несколько обнаженных трупов женщин и детей. У детей был или 'проломлен череп, или их маленькие тела были многократно проколоты штыками'.
Когда красноармеец, позднее ставший диссидентом, Лев Копылев вошел в Восточную Пруссию, первое, что он увидел, был труп старой женщины: 'Ее одежда была порвана, между худыми бедрами стоял телефонный аппарат, трубка которого была воткнута во влагалище'. За попытку защитить гражданское население от бесчинств соотечественников майор Копылев заплатил 9 годами ГУЛАГа.
Как ранее бесчисленное множество российских городов, так теперь и город Эммануила Канта, Кенигсберг, превратился в руины. Пощажена была лишь могила философа. Говорят, что это было приказано лично Сталиным, который прочел где-то у Маркса и Энгельса, что Кант представлял собой довольно значительную величину. 'Мы плывем посреди потока лавы, истекающей с какой-то злой звезды на землю', - описывал кенигсбергский врач граф Ханс фон Лендорф изобретательность победителей. 'Они не щадят ни 80-летних женщин, ни находящихся в бессознательном состоянии. Одна из моих пациенток, раненная в голову, без сознания, была многократно изнасилована ими'.
Кроме того, зима 1945 г. была ужасно холодной. На улицах лежали замерзшие трупы младенцев. После того как кольцо вокруг Восточной Пруссии замкнулось, и путь на Запад оказался отрезанным, люди устремились на побережье, чтобы спастись по Балтийскому морю. У одной женщины, уже добравшейся до середины залива, 'замерзло двое детей, и она вынуждена была оставить их на земле', - свидетельствовал также спасавшийся бегством протестантский священник Пауль Бернекер. 'Она продолжал идти с двумя оставшимися детьми, но когда оказалась уже вблизи косы, то и эти двое тоже замерзли'.
Командующий группы войск 'Центр', генерал-полковник Ханс Георг Райнхардт, предвидел эту трагедию беженцев и заранее просил Гитлера вывести гражданское население в безопасное место. Гитлер отказал ему. Если что-то и могло продлить его дни, так это, как пишет историк мировых войн Фридрих, 'советские ужасы' (за три года до этого такой же извращенной логикой, только вывернутой наоборот, руководствовался Сталин). В то время как Пруссия находилась в агонии, разрушитель правового государства, которое создал Фридрих Великий, представлял себя в роли своего предшественника. 'Позиция стоика', которая 'сегодня характерна для фюрера', очень сильно напоминает ему короля Пруссии, - говорилось в записи, сделанной министром пропаганды Йозефом Геббельсом. Позволяя гибнуть за себя бесчисленному множеству мирных жителей и солдат, эти двое, сидя в берлинском бункере, надеялись на развал коалиции противника. В свое время, в 1762 г., в ходе Семилетней войны это спасло Фридриха Великого из безнадежного положения.
Кто не смог бежать, пережил все ужасы оккупации: изнасилование, грабежи, изгнание. Последний анекдот, который родился в этой провинции, гласил: 'Если бы вы оставили в покое нашу мебель, то уже давно были бы в Берлине'. В то время как пресловутое выражение 'Фрау комм!' становилось летучим (даже дети играли в 'изнасилование'), новые хозяева депортировали тысячи мужчин в работоспособном возрасте в Советский Союз на восстановительные работы.
Знающий толк в геноциде хозяин Кремля руководствовался только геополитическими мотивами; личная потребность мести его солдат Сталина никогда не волновала. Их все время подстегивали к тому, чтобы они вели себя в Восточной Германии, как татаро-монгольские орды. 'Историческая миссия' Советской армии, - как гласила состряпанная главным сталинским пропагандистом Ильей Эренбургом передовица от 3 марта 1945 г., 'состоит в скромной и почетной задаче уменьшения населения Германии'.
Неистовству по отношению к гражданскому населению предшествовало 'неистовство на географической карте' (по словам автора Вольфа Зиблера). Во время Ялтинской конференции в феврале 1945 г. Сталин и его партнеры по переговорам, американский президент Рузвельт и английский премьер Черчилль, окончательно решили, как будут изменены границы Европы после войны. 'При вступлении в Восточную Пруссию, - записал очевидец событий Копелев, - я уже знал, что эта земля достанется Польше и нам'.
Чем больше страха нагоняла Красная Армия, тем, по расчету Сталина, больше немцев подадутся в бегство еще до конца войны. В ответ на такие аргументы, что усеченная Германия будет перенаселена, кремлевский автократ отвечал, что пара миллионов немцев уже мертва, а пока все закончится, еще миллиона не будет.
Что касается Восточной Пруссии, то она оказалась для Сталина, в определенном смысле, пустынной страной. Здесь он оказался чудовищно близко к своей цели. 'Катастрофа, разразившаяся вслед за вступлением советских войск, не имеет параллелей в современной европейской истории', - сделал запись американский дипломат Джордж Ф. Кеннан. 'Я сам пролетел на американском самолете на небольшой высоте над этой провинцией. Мне представилась картина лежащей в руинах и совершенно пустынной территории. От одного конца до другого не было видно почти ни единого признака жизни'. От прежних 2,38 миллионов жителей Восточной Пруссии на бывшей родине осталось немного. В 1950 г. их насчитывалось 160 000 человек.
https://vonras.livejournal.com/54124.html
«Все мы знали, что немецких девушек можно насиловать и убивать.»
Александр Солженицын
В этой статье затронута тема, являющаяся табу для обсуждений и публикаций об армии «освободительнице», которая на самом деле была карательной и ничем не отличалась от соединений СС. Ужасы войны пережили не только жители СССР, но и немцы — и, наверное даже в большей степени.
У всех жителей СССР, чьи деды воевали во Второй мировой, сохранились трофеи — мебель, сувениры и многое другое, вывезенное из Германии в годы войны. Т.е. получается, что освободители пришли не освобождать немецкий народ от гитлеровской тирании, а грабить, насиловать и убивать.
Вот какие данные из допросов советских военнопленный в 1944 году на страницах своей книги «Армагеддон» приводит Макс Гастингс.
«Перед вступлением на немецкую землю офицеры дали нам инструкции, согласно которым имущество немецкого гражданского населения можно не уважать, а с населением можно обращаться как с дичью. Женщин можно насиловать.»
«Две недели назад командир взвода сказал нам, что солдаты после вступления на немецкую землю могут открыто грабить и мародёрствовать.»
«Раньше брать трофеи было запрещено, но сейчас, на немецкой земле, это уже не карается. Каждый может брать столько, сколько сможет унести.»
«Командир роты и командир взвода сказали, что на немецкой территории они могут безнаказанно грабить и посягать на немецких женщин.»
Естественно, патриоты могут кричать, что таким образом советские солдаты мстили за те великие злодеяния, которые чинили немцы на их территории, но критики подобные «оправдания» не выдерживают. Немцы – нация людей любящих порядок, и на окупированной ими территории они устанавливали этот самый порядок, в результате чего к ним массово присоединялись люди для вступления в добровольческие отряды и дружины, а также в дивизии «Ваффен СС» для борьбы с большевизмом. Факт преступлений и расстрелов немцами сейчас никто не отрицает, но также потихоньку начинают вкрываться факты о том, что многие из них просто выдумка.
Вот как описывает Гастингс события, происходившые в Восточной Пруссии:
В одну из самых холодных зим двадцатого столетия сотни тысяч мирных жителей (немногие счастливчики – на телегах, а большинство пешком ) устремились на запад по узкому коридору заснеженной равнины между сжимающимися клещами советского наступления. Только одно имело значение – спастись от русских. Дороги были забиты живыми, а обочины – трупами. Мёртвые младенцы лежали прямо на снегу.
Некоторые беженцы, придя в ужас от этого смертоносного хаоса, поворачивали домой, говоря: «Может быть, русские не так страшны, как говорят.»
Позднее им оставалось только пожалеть об этом решении. Поравнявшись с колоннами беженцев, русские войска расстреливали их из пушек и пулеметов. В этом не было никакой военной необходимости – речь шла только о мести.
Те, кто не мог уйти по суше, пытались бежать морем – это стало одним из самых мрачных эпизодов войны. В балтийских портах Германии тысячи людей дрались за место на кораблях, отплывавших на Запад – некоторые срывались в воду, поскользнувшись в давке на пирсе, кого-то другие пассажиры сбрасывали за борт.
В порту Гдыня, недалеко от Данцига, встал под погрузку корабль «Вильгельм Густлофф» – до войны он был круизным лайнером. В мирное время корабль брал на борт 1900 пассажиров и членов экипажа. Но в тот день в списке пассажиров значилось более 6000 душ – в том числе раненые из военных госпиталей с ампутированными конечностями и беременные женщины, для которых на прогулочной палубе было оборудовано родильное отделение.
Позднее, когда «Густлофф» уже отошёл от пирса, его окружила целая флотилия лодок, набитых беженцами, умолявшими, чтобы их взяли на борт – женщины поднимали на руки детей. Сжалившись, команда спустила с бортов погрузочные сети. Как считается, по ним на корабль взобрались еще 2000 человек. Всего на борт «Густлоффа» поднялись более 10 500 человек. Те, кому это удалось, испытали огромное облегчение – но, увы, они были обречены. Покинув гавань, перегруженный «Густлофф» медленно преодолевал штормовые воды, раскачиваясь на резкой балтийской волне.
Он стал легкой мишенью для советского капитана-подводника Александра Маринеско, перехватившего лайнер и выпустившего по нему в упор торпеды, как обычно, украшенные лозунгами: «За Родину!», «За Сталинград!», «За советский народ!». Раздались три оглушительных взрыва, «Вильгельм Густлофф» сильно накренился и менее чем через час затонул. Жертвами этой катастрофы – крупнейшей в истории мореплавания, затмившей гибель «Титаника» и «Лузитании» – стали более 9000 человек.
На борту разыгрывались ужасные сцены. Молодым женщинам из вспомогательного подразделения германского ВМФ посчастливилось погибнуть мгновенно – одна из торпед разорвалась прямо под помещением, где их разместили. Старики, больные и раненые не могли передвигаться – их смерть была долгой и мучительной.
Раздавались крики людей, запертых, как в ловушке, между водонепроницаемыми переборками, которые опустились сразу после взрыва. Матросы выстрелами из винтовок пытались обуздать обезумевшую толпу, бросившуюся наверх с нижних палуб. Стюард, пробегая мимо одной из кают, услышал выстрел. Открыв дверь, он увидел офицера ВМФ, стоявшего с пистолетом в руке над трупами женщины и ребенка; другой ребёнок в ужасе хватался за его ногу. «Убирайтесь!» – крикнул офицер, и стюард закрыл дверь, не мешая отцу закончить дело.
Даже из тех, кому удалось попасть в шлюпки, многие замёрзли насмерть, не дождавшись спасателей, прибывших на место катастрофы с рассветом. Всего выжило 1239 человек. Однако страшная участь «Вильгельма Густлоффа» затерялась на фоне всемирной трагедии 1945 г., и сегодня о ней знают лишь некоторые немцы да горстка историков.
А вот что пишет газета «Daily Mail», Великобритания, 20 октября 2004 г. о том, как красная армия захватила Кёнинсберг:
Когда красноармейцы в конце концов овладели городом, они перебили тысячи жителей. Женщин насиловали прямо в родильных отделениях больниц. Один врач вспоминает их отчаянные крики «Пристрелите меня!», «Пристрелите меня!», но мучители выбирали для своих жертв медленную смерть.
Михаэль Вик (Michael Wieck) – один из тех, кто выжил в этой бойне – рассказывает: «Каждого встреченного мужчину они убивали, а каждую женщину – насиловали. В ночи отовсюду слышались крики и мольбы о помощи. Они запирали людей в подвалах и поджигали дома. Они сгоняли мирных жителей на бывшие поля сражений в окрестностях города, и там расстреливали или сжигали.» От еврея Вика не укрылся и мрачный парадокс ситуации: «Сначала нас пытались уничтожить Гитлер и нацисты, теперь этим занялись русские.»
Кровавая зима Восточной Пруссии – один из самых страшных эпизодов второй мировой войны. Немцы по сей день испытывают ярость от того, что мир так мало о ней знает. Одна женщина из Восточной Пруссии сказала мне: «Это был наш Холокост, но всем на это наплевать.»
Русские сразу же начали расплачиваться за свою жестокость. Ненужная победа в Прибалтике стоила Советской Армии 600 000 убитых и раненых – это чуть меньше общих потерь англо-американских войск во всей кампании на Западном фронте.
Позднее им пришлось заплатить ещё дороже. Видя, что произошло в Восточной Пруссии, немцы поняли, что пытаться дожить до советской победы просто не имеет смысла. У них не оставалось иного выхода, кроме как сражаться до конца. Из-за того, что победители приготовили для побеждённых лишь смерть и немыслимые страдания, сталинские армии на пути в Берлин понесли огромные потери.
Естественно, увидев в действии русских «освободителей», которые уже заранее вынесли им приговор, немцы сражались до конца, но уже не за фюрера и его идеологию, а за собственную жизнь, потому что они в любом случае уже были мертвы, но есть разница — умереть бараном с перерезанным горлом, или с оружием в руках, защищаясь. Естественно они выбирали второе. Только вот сколько жертв среди советских солдат можно было избежать, дав немцам шанс спасти свои жизни и не идя варварской толпой, убивая всё живое? Вот что пишет Питер Хедрук на своем сайте:
Сталинским солдатам рекомендовали вести «реестры возмездия», записывая данные о вымышленных «немецких зверствах» и фиксируя личный вклад в «сведение счетов» с врагом. Политруки в тех же целях проводили «митинги возмездия», призывая советских солдат к убийствам и мародёрству.
Когда эта «жаждущая отмщения» орда вошла в Германию, она представляла собой грозное зрелище. Сталина совершенно не волновало, сколько людей погибнет, обеспечивая ему победу, и успешные атаки его пехоты и танков основывались скорее на самопожертвовании солдат (которых перед этим, как правило, спаивали водкой), нежели на хитроумной тактике или предусмотрительности.
Десяток «тридцатьчетверок» наступал в одну шеренгу, чуть ли не борт к борту. Немцы подбивали четыре-пять штук, но на их месте неизменно появлялись новые танки, а за ними волнами шла пехота.
Цифры советских потерь и по сей день являются для многих ветеранов предметом противоестественной гордости. «Конечно, в Красной Армии с пренебрежением относились к человеческой жизни, — отмечает артиллерист Владимир Гормин. — Никто не знал, сколько людей погибло, да это никого и не волновало».
Генералы бросали свои «ударные армии» в лобовые атаки, невзирая на опасность вражеских контратак или окружения. «Немцы их отрезали, порой они неделями оставались в окружении, у них кончалось продовольствие, топливо, боеприпасы, — рассказывает один русский офицер. — Но они должны были прорываться из кольца.»
http://chechenews.com/1-4151/
